Серия 21. Управление (государство и общество). 2023. № 3

Статья посвящена выявлению наиболее глубоких, системных причин коррупции, затрудняющих эффективную борьбу с ней. Уточняется понятие коррупции, выделяется специфика ее системных
причин, связанных с конфликтом интересов управляющих и управляемых, политикой правящей элиты, не выполняющей надлежащим образом свою функцию контроля за управляющими или скрыто потворствующая созданию коррупционной среды, которая по законам синергетики воспроизводит эту управленческую дисфункцию. Показывается, что в России
зарождение системных причин коррупции связано с нравственной и социальной деградацией советской номенклатурной элиты и резким ослаблении контроля за политиками и чиновниками в ранний постсоветский период, невыполнением правящей элитой своих системных функций по
борьбе с деструктивными явлениями, фактическим созданием скрытого государственного механизма поощрения коррупции. Предложены важнейшие пути устранения системных причин коррупции в современной России.

Статья посвящена концептуальным основам проблематики главы государства и нацелена на преодоление распространенных методологических ошибок в рассуждениях о данном институте, а равно затруднений, вызываемых непроизвольным смешением вопросов о разработанности или неразработанности понятия «главы государства», о наличии или отсутствии соответствующего явления и об использовании или неиспользовании соответствующего термина.
В первой части статьи выявлена множественность понятий, обозначаемых термином «глава государства», рассмотрена совместимость главенства с ключевыми концепциями государства, продемонстрирован внеправовой характер большинства представлений о главе государства,
выделены немногочисленные конструкции понятия «главы государства», которые могут быть отнесены к категории юридических. На этой основе сформулированы базовые рекомендации по нормативному использованию словосочетания «глава государства».

В статье рассматриваются обвинения России в несанкционированном вмешательстве в информационную систему Национального комитета Демократической партии США. Впервые в отечественной и зарубежной историографии основное внимание уделено анализу технических аспектов документов, опубликованных стороной обвинения. Исследование данной проблематики позволяет более детально раскрыть инструменты и механизмы информационной войны, которую США ведут против России, понять ее логику и основные направления. В этой связи анализируются инструменты и механизмы, технические возможности и приемы, применяемые различными американскими политическими и военными структурами, которые использовали СМИ. Автор приходит к выводу, что американская сторона с самого начала расследования
была сосредоточена на решении двух основных проблем: во-первых, это внутренние политические вопросы, связанные с компанией против Д. Трампа; а во-вторых, геополитическое противостояние с Россией. Подобный подход США к решению возникшей проблемы не способствует развитию российско-американского диалога в области проблем кибербезопасности, а также ставит под сомнение перспективы сотрудничества в рамках Группы правительственных экспертов ООН по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной
безопасности.

В статье рассматривается вопрос об административно-территориальном делении (АТД) Центральной России (в пределах современного Центрального федерального округа) на протяжении последних трех столетий. Целью исследования было выяснить, каким образом изменились за это время состав региональных центров и территории регионов,
связанных с ними. Как известно, в истории АТД России выделяются два периода наиболее активных преобразований (время проведения губернской реформы Екатерины II, 1775–1785 гг., и серия советских реформ 1917–1970 гг.), между которыми, как удалось показать, границы регионов в центре страны были стабильными. На основании широкого круга картографических источников (как опубликованных, так и архивных) были составлены точные
карты границ регионов на 1760 г. (провинции и губернии) и 1792 г. (наместничества); затем они были сопоставлены между собой и с границами современных областей.
На основании этого сопоставления было показано, что состав региональных центров отличался в Центральной России значительной стабильностью: 13 из 17 современных областных центров были ранее центрами губерний, а 12 из них еще ранее — провинций. Напротив, границы существенно менялись на каждом из этапов преобразований, что связано с конкретными обстоятельствами: губернская реформа Екатерины II проводилась исходя, прежде всего, из принципа примерного равенства населения губерний и уездов; советские преобразования — исходя из логики индустриального развития. Исторические связи территорий в обоих
случаях мало принимались во внимание, и в результате в большинстве случаев ядро региона окружено периферией, которая в прошлом меняла свою административную приписку.
Работа содержит карты исторических границ каждого из регионов, которые имеют самостоятельное научное и практическое значение.

Статья посвящена процессу формирования управленческих кадров советских жилищно-арендных кооперативных товариществ (ЖАКТов) в 1920–1930-е гг. Поскольку рассмотрение этой проблемы с позиций социальной истории не позволяет в полной мере осветить глубинные причины возникновения специфической прослойки жилищных руководителей, автор предпринимает попытку методологического синтеза с привлечением наработок экономической истории. Перевод части муниципализированного жилья на арендные начала в 1924 г. был обусловлен отсутствием у государства ресурсов для поддержания жилья в надлежащем состоянии. В этих условиях перед новыми хозяйственными руководителями встала задача обеспечить ремонт жилых помещений. Сложность задачи требовала от управдомов и председателей правлений большого организаторского таланта в хозяйственных реалиях 1920–1930-х гг. Однако некоторые деятели через занятие руководящих постов в ЖАКТах стремились обеспечить только личное материальное благополучие. Трудности в управлении жильем, вызванные как продолжающимся жилищным кризисом, так и субъективными характеристиками новых руководителей, провоцировали недовольство деятельностью ЖАКТов и их хозяйственных руководителей. Кампании по очистке кооперативов от «непролетарского элемента» не смогли улучшить положение в ЖАКТах, поэтому одним из факторов, приведших к ликвидации жилищно-арендных кооперативов в 1937 г., следует считать стремление предотвратить усиление квазибуржуазных отношений в жилищной сфере.

В статье рассматривается не становившаяся ранее предметом изучения инициатива руководства Германии по приведению социально-экономических и политических систем стран Западных Балкан (Албании, Боснии и Герцеговины, Косово, Северной Македонии, Сербии,
Черногории) в соответствие с Копенгагенскими критериями для их вступления в Европейский союз. Основным инструментом для реализации этой инициативы стал так называемый Берлинский процесс — ряд ежегодных саммитов, проходящих с 2014 г., участие в которых принимают как страны «балканской шестерки», так и представители ведущих европейских государств и чиновники из Еврокомиссии. Берлинский процесс, имеющий консультативный характер, позволил активизировать процесс вступления стран Западных Балкан в ЕС, по сути замороженный с 2003 г., тем самым поддержав надежды сторонников дальнейшей евроинтеграции. Переговорный формат способствовал выработке ряда совместных программ, нацеленных на решение региональных (неурегулированные территориальные споры бывших югославских республик), международных (терроризм, экстремизм, миграционный кризис), социально-экономических (борьба с коррупцией, разрушенная инфраструктура) и правовых
(приведение законодательства западно-балканских стран в соответствие с европейскими правовыми нормами) проблем. Широкий спектр и оперативность обсуждения рассматриваемых на саммитах Берлинского процесса вопросов помогают наладить диалог между странами-участницами и будущими членами. Начатый по инициативе ФРГ в обход пятилетнего
моратория на вступление новых членов, наложенного Еврокомиссией в 2014 г., Берлинский процесс пока еще не позволил достигнуть необходимого консенсуса — относительно вступления «балканской шестерки» — всех государств-членов ЕС, хотя и продвигает его вперед.